Когда в 1864 году Кавказская война завершилась, Черноморское побережье оказалось на перепутье. Старые хозяйственные и социальные связи были разрушены, многие аулы опустели, а земли, веками обрабатывавшиеся горцами, ждали новых хозяев. Российская империя видела в этих территориях стратегический рубеж и перспективный край для хозяйственного освоения.
Начался масштабный процесс заселения, в котором переплелись военная логика, политика, тяжёлый труд переселенцев и суровые испытания природы. Мы продолжаем цикл статей проекта «Геленджик. Первопоселенцы» – при поддержке Грантов Губернатора Кубани. Расскажем о том, как шаг за шагом побережье обретало новый облик – в труде, испытаниях и молитвах.
Переселение казаков Кубанского казачьего войска
Ключевой силой в освоении Черноморского побережья стали казаки Кубанского казачьего войска. Их переселение было не стихийным, а продуманной военно-хозяйственной мерой: казаки должны были одновременно и обрабатывать землю, и нести пограничную службу. Казаки везли с собой весь свой мир: сундуки с одеждой и иконами, мешки с семенами, топоры и косы, упряжь для лошадей, самовары и чугунки. В каждом возу – частица прежней жизни, которую предстояло перенести на новую почву. И дело было не только в вещах: они несли уклад, где каждый знал своё место, где труд делили поровну, а слово атамана было законом.Первые станицы закладывали там, где можно было дышать свободно и видеть горизонт: на возвышенностях, у чистых родников, рядом с тропами, по которым раньше ходили другие народы. Земля поначалу казалась чужой: она не хотела отдавать свои тайны, цеплялась колючками, прятала камни под тонким слоем почвы. Но казаки знали: земля любит упорство. Они распахивали участки, сажали пшеницу и кукурузу, разводили скот, ставили ульи.Важно понимать, что переселение казаков было частью широкой государственной политики. Власти выделяли земельные наделы, помогали с первоначальным обустройством, организовывали снабжение. Однако бюрократические процедуры нередко затягивались, а обещанная помощь доходила не всегда вовремя. Тем не менее, именно казачья колонизация задала устойчивый каркас заселения побережья: станицы становились центрами притяжения для других переселенцев, вокруг них формировались рынки, дороги, школы и церкви.
Основатель Геленджикского военного укрепления
Геленджикское укрепление обязано своим появлением решительным действиям генерал‑фельдмаршала Ермолая Астафьевича Берхмана – именно он воплотил в жизнь планы российского командования по закреплению на побережье. Стратегическая важность региона стала очевидна после того, как в 1830 году по воле императора Николая I была создана Черноморская береговая линия. Её задача состояла в том, чтобы укрепить российские позиции у моря и пресечь связи горцев с Турцией. Геленджикская бухта рассматривалась как один из ключевых опорных пунктов: Берхман подчёркивал, что здесь находится исключительно удобная якорная стоянка. В 1831 году он возглавил Геленджикский десантный отряд.Под руководством Берхмана был реализован целый комплекс мер, заложивших основу укрепления. Всё началось с высадки десанта: 28 июля 1831 года на Толстый мыс под его началом сошли на берег 4138 человек – эта дата вошла в историю как день основания укрепления. Сразу после высадки генерал вместе с прибывшим инженером Даниловым провёл тщательную рекогносцировку местности. Рассмотрев несколько вариантов размещения форпоста, они столкнулись с серьёзными трудностями: на ряде участков отсутствовал источник воды, а близость болот создавала риск распространения малярии. В результате удалось выбрать наиболее подходящее место для строительства.Не менее важной оказалась работа по организации снабжения. Ещё до официального одобрения императора Берхман позаботился о продовольственном обеспечении отряда. Позднее с кораблей доставили артиллерию: к середине сентября 1831 года укрепление оснастили 22 орудиями. Особого внимания заслуживает дипломатическая линия генерала. Поначалу горцы вели себя мирно, и Берхман стремился подчеркнуть, что Россия не стремится к конфликту, но готова твёрдо отстаивать свои позиции. Когда отведённый горцам срок на переговоры со старейшинами истёк и последовала атака, генерал решительно дал отпор – ответные действия быстро охладили пыл нападавших. Сразу после стабилизации обстановки началось строительство. Возвели четырёхугольную крепость, обращённую открытой стороной к морю. Уже в августе 1831 года форпост был готов к отражению возможного штурма. Параллельно солдаты расчищали прилегающую территорию, вырубая деревья и кустарники.Со временем заложенное Берхманом укрепление превратилось в центр Геленджикской кордонной линии, куда позднее вошли ещё три пункта – Александрийское, Ново‑Троицкое и Михайловское. Постепенно в регионе начала развиваться торговля между русскими и черкесами, а в бухте разместилась вторая эскадра Черноморского флота.
Формирование Шапсугского берегового батальона и создание станиц
Особое место в системе освоения побережья занял Шапсугский береговой батальон – военно-административная структура, призванная обеспечить порядок и безопасность в прибрежной полосе. Батальон включал 12 станиц, растянувшихся вдоль побережья от Геленджика до Туапсе: Геленджикская, Адербиевская, Пшадская, Береговая, Вуланская, Дефановская, Джубгская (здесь располагалась штаб‑квартира) и другие. Его формирование отражало двойную задачу государства: с одной стороны, закрепить контроль над территорией, с другой – организовать её хозяйственное развитие. Батальон формировался из опытных солдат и казаков, знавших Кавказ, понимавших цену каждому шагу в горах и каждому слову у костра. Им предстояло и охранять, и создавать. Станицы возникали не на пустом месте: часто их закладывали рядом с бывшими укреплениями или на месте опустевших аулов, используя уже сложившуюся инфраструктуру – дороги, колодцы, террасы. Шапсугский батальон участвовал в прокладке дорог, организации переправ, поддержании связи между отдалёнными пунктами. Его командиры вели учёт населения, разбирали споры, помогали в распределении земель. Таким образом, батальон становился своеобразным «ядром» новой административной системы, связывавшим центральную власть с местными общинами.
Первый комендант Геленджикского укрепления
Мало, кто знает, что первым комендантом Геленджикского укрепления был Пётр Петрович Чайковский (генерал-майор, кавалер ордена Святого Георгия) был родным братом Ильи Петровича Чайковского – отца знаменитого композитора – и, соответственно, дядей Петра Ильича. До наших дней не дошли свидетельства о том, насколько тесной была их связь, но сама параллель глубоко символична: в одной семье переплелись два разных подвига – один совершался на поле боя, другой рождался в звуках музыки.
Став в 1831 году комендантом Геленджикского укрепления, Пётр Петрович решал сразу несколько сложных задач:
– руководил возведением оборонительных сооружений – строил валы, рыл рвы, возводил блокгаузы;
– обеспечивал бесперебойное снабжение гарнизона, несмотря на труднодоступность местности;
– контролировал безопасность бухты: сюда заходили корабли русского флота, и берег должен был оставаться надёжной, защищённой базой;
– выстраивал рабочие контакты с казачьими отрядами и представителями местных сообществ.
Благодаря его усилиям укрепление превратилось в прочный опорный пункт, который сыграл свою роль в закреплении России на Черноморском побережье. Пробыл Пётр Петрович Чайковский комендантом Геленджикского военного укрепления, примерно, по апрель 1835 года.
Первые трудности: климат, малярия, освоение земель
Жизнь первых поселенцев на Черноморском побережье была далеко не лёгкой. Природа встречала новосёлов не только красотой гор и моря, но и серьёзными испытаниями, к которым многие оказались не готовы. Одной из главных бед стала малярия. Влажный субтропический климат, обилие болот, стоячих водоёмов и густая растительность создавали идеальные условия для размножения малярийных комаров. Болезнь косила целые семьи. Медицинская помощь была редкой и примитивной, а знания о причинах и профилактике малярии – ограниченными. Поселенцы пытались бороться с ней народными средствами, но эффект был слабым. Освоение земель было тяжёлым физическим трудом. Многие участки были покрыты густым лесом, кустарником, колючкой. Расчистка полей требовала огромных усилий, а инструменты часто были простыми и быстро изнашивались. Террасное земледелие, которое веками практиковали горцы, оказалось сложным для освоения: казаки и другие переселенцы не всегда владели этими навыками, а старые террасы заросли и частично разрушились. Не менее серьёзной проблемой была нехватка продовольствия и товаров первой необходимости. Дороги были плохими, перевозки – дорогими и медленными. В первые годы многие станицы жили впроголодь, полагаясь на рыбную ловлю, охоту и помощь соседей. Бытовые условия оставляли желать лучшего: жильё было примитивным, отопление – неэффективным, а санитарные нормы – слабо развитыми. И всё же, несмотря на лишения, люди учились. В этом медленном, тяжёлом приручении природы рождался новый край.
Франц Матвеевич Витковский – последний комендант Геленджиксого укрепления
Франц Матвеевич Витковский вступил в должность коменданта в 1837 году. Данные о том, как он выглядел, к сожалению, не сохранились. К тому моменту береговая линия существовала уже несколько лет, но трудности лишь нарастали. Гарнизоны существовали в суровых условиях: поставки шли исключительно морским путём, отношения с горцами балансировали на грани конфликта, а любая ошибка могла обернуться серьёзными последствиями. Коменданту приходилось одновременно быть и полководцем, и хозяйственником, и дипломатом – держать оборону, заботиться о быте солдат и выстраивать хрупкие контакты с местным населением.
В обязанности Витковского как коменданта входила полная ответственность за обороноспособность. Это означало постоянную работу по поддержанию укрепления в боевой готовности. Валы, рвы и блокгаузы в условиях влажного приморского климата быстро приходили в негодность: дожди размывали земляные сооружения, дерево гнило, а значит, требовались регулярные осмотры, ремонт и укрепление линий обороны.
Не менее важным был контроль над артиллерией – главным аргументом гарнизона в случае штурма. Витковский следил за исправностью орудий, запасом боеприпасов и тренировками расчётов, чтобы в критический момент пушки могли дать отпор нападавшим.
Особое внимание уделялось организации дозорной службы. Патрули и пикеты несли вахту днём и ночью, отслеживая любые передвижения вблизи укрепления. Их задача была проста и жизненно важна: вовремя заметить противника и дать гарнизону шанс подготовиться к бою. Сам Витковский не ограничивался командованием из крепости: он лично участвовал в походах и боевых операциях против горцев, прикрывая передвижения войск и защищая стратегические коммуникации – об этом свидетельствуют архивные документы той эпохи. Не меньше военных задач коменданта обременяли хозяйственные проблемы. Обеспечить гарнизон продовольствием, фуражом, лекарствами и стройматериалами было непростой задачей. При этом условия только усложняли ситуацию. Из‑за угрозы нападений сухопутные маршруты считались небезопасными, поэтому все грузы доставлялись морем. Однако штормы и непогода могли надолго прервать снабжение, оставляя гарнизон без самых необходимых вещей.
Болотистые участки вокруг бухты создавали высокий риск малярии и других болезней. Комендант был вынужден уделять внимание не только обороне, но и мерам профилактики: следить за качеством питьевой воды, состоянием казарм, обустройством дренажа и своевременным вывозом отходов. Любые работы – от починки валов до заготовки дров и строительства временных укрытий – требовали людей, а численность гарнизона была строго ограничена штатным расписанием. Поэтому Витковскому приходилось постоянно искать баланс: как распределить немногочисленные силы так, чтобы и укрепления оставались надёжными, и солдаты не страдали от бытовых лишений.
Роль коменданта выходила далеко за рамки чисто военных обязанностей: он выступал и как представитель государственной власти. Ему приходилось вести переговоры с представителями местных сообществ – даже в условиях общей напряжённости иногда удавалось достичь договорённостей: о безопасных проходах, обмене товарами, передаче аманатов (заложников) или выдаче преступников. Кроме того, гарнизон не мог действовать изолированно. Витковский координировал усилия с казачьими отрядами и флотскими подразделениями: поддержка с моря и мобильные казачьи разъезды были необходимы для патрулирования побережья и отражения внезапных рейдов. Такая слаженная работа разных сил позволяла удерживать контроль над обширным участком берега.
Согласно ряду источников, Витковский оставался на посту коменданта до 1846 года. В 1839 году его прикомандировали к Отдельному Кавказскому корпусу для выполнения особых поручений, а в 1841 году он получил назначение на должность Александропольского коменданта. В 1846 году Франц Матвеевич был произведён в генерал‑майоры — эта ступень стала признанием его многолетней службы на южных рубежах империи.
Роль военных укреплений в защите поселенцев
Военные укрепления, возведённые ещё в ходе Кавказской войны, сыграли важную роль в защите новых поселенцев. Даже после окончания боевых действий угроза нападений и набегов оставалась реальной, а сами укрепления стали надёжными опорными пунктами для гражданского населения.
Укрепления выполняли сразу несколько функций. Во‑первых, они служили убежищем: в случае опасности жители ближайших станиц и хуторов могли укрыться за их стенами. Во‑вторых, гарнизоны обеспечивали патрулирование окрестностей, поддерживали порядок и пресекали возможные конфликты. В‑третьих, укрепления были центрами снабжения и связи: здесь хранились запасы продовольствия, оружия и медикаментов, отсюда отправлялись донесения и распоряжения.
Инфраструктура укреплений постепенно приспосабливалась под нужды поселенцев. Казармы и склады использовались для хранения зерна и инвентаря, бастионы и валы – для защиты скота. Вокруг укреплений вырастали жилые кварталы, рынки, мастерские. Так, бывшие форпосты превращались в центры новых населённых пунктов.
Заключение: рождение нового края
Заселение Черноморского побережья в 1864–1870‑е годы стало одним из самых масштабных и драматичных эпизодов освоения Юга России.
Если ваши корни уходят к тем, кто одним из первых обживал земли Геленджика (до 1917 года), мы будем искренне благодарны за любые свидетельства той эпохи. Привнесите в наш общий рассказ частичку семейной истории – старые снимки, пожелтевшие письма, бережно хранимые воспоминания или даже устные предания, которые из поколения в поколение передавались в вашей семье.
Каждая такая деталь – кирпичик в фундаменте живой памяти. Вместе мы сможем оживить прошлое, сделать его осязаемым и близким для всех, кто хочет узнать, каким был Геленджик в прежние времена. Поделитесь своей историей – и она станет частью большой летописи курорта.
Автор Ирина Титовская