Василий Петрович Книжник любил сельский Геленджик и возвращался сюда снова и снова каждый раз, при любой появившейся возможности. После двух лет работы в продовольственной управе Екатеринодара, он снова сюда возвращается с семьей. Так Книжник описывает это в своем письме: «В декабре 1918 г., когда вывозка дров подходила к концу и представилась возможность развязаться с этим делом, я, под видом ухода в отпуск, сдал всё и уехал с Лидой Гавриловной на хутор Барка около Архипо-Осиповки».
В честь 195-летия города-курорта Геленджик мы вспоминаем имена тех людей – первопоселенцев Геленджика, благодаря которым создавался этот прекрасный город. Все материалы мы собираем у потомков первопоселенцев, рассказывая уникальные истории из первых рук. И эта аутентичная эксклюзивная информация может быть смело использована преподавателями при подготовке уроков истории и краеведения, а также для самостоятельного изучения. Итак, продолжаем цикл статей проекта «Геленджик. Первопоселенцы» – при поддержке Гранта Губернатора Кубани.
Хутор Барка близ Архипо-Осиповки
Предполагаем, что это первое упоминание хутора Барка в исторических архивных документах, касающихся Геленджика. Но любопытно, что Баркинская щель существует до сих пор – это живописное ущелье в геленджикских окрестностях, известное своими дикими пляжами и прекрасными видами на море и горы. Правда, расположена она примерно в 15 км от центра Геленджика по направлению к селу Дивноморское… Дорога местами сложная, с серпантином и участками, где нет асфальта. Стоит заметить, что фамилии первопоселенцев отразились и укрепились до нашего времени и в других микротопонимах местности, вот только несколько примеров: Еремина, Колесникова, Тележная, Турчинова и Харинова щели присутствуют на современной карте Архипо-Осиповки. Но продолжаем читать письмо Василия Книжника, которое дает нам столько бесценной информации о первопоселенцах Геленджика.
На фото: село Архипо-Осиповка Черноморской губернии, гора Метония
«У Барка мы жили около года. Я посадил ему две десятины сада, своим посадочным материалом, а себе – около десятины плодового питомника на его участке и совместно с ним вел его хозяйство. Хутор Барка стоял одиноко у шоссе между Тыкосом (Текосом – Прим. ред.) и Архипо-Осиповкой. Два раза меня там грабили: зимой 1919 г. казаки карательного отряда, а осенью того же года пшадские зеленые. С местными зелеными я жил в ладу и чем мог, главным образом, молоком /в хозяйстве было две коровы/ и хлебом помогал им, а пшадские приходили и даже детское белье забрали».
Пшадские зеленые и не только
Кого имеет ввиду Книжник, когда пишет о «пшадских зеленых»? «Зеленые» были в те времена целым явлением по всей России, которое не миновало и геленджикские земли. «Зелёными» называли отряды, состоявшие в основном из крестьян: сюда вливались и те, кто не захотел примкнуть ни к «красным», ни к «белым», и те, кто бежал из армий обеих сторон. Своё название движение получило из‑за того, что его участники чаще всего укрывались в лесах – зелёная чаща становилась для них и крепостью, и домом.
Смысл их позиции ёмко выражала поговорка: «Бей белого – пока не покраснеет, бей красного – пока не побелеет». В ней – вся суть противостояния: «зелёные» выступали против любой силы, которая приходила диктовать свои правила и отнимать последнее. При этом внутри движения не было единства: наряду с крестьянами, защищавшими родные села, встречались и приверженцы анархических взглядов – их устремления заметно отличались от простых требований «оставить деревню в покое».
Не было у них единого знамени, не было и главного приказа, которому все подчинялись бы беспрекословно. Их «знаменем» стала сама земля: пашни, которые не хотели отдавать ни красным продотрядам, ни белым реквизициям; леса, в которых прятались от мобилизации; тропинки между селами, по которым ночами шли связные. «Зелёные» – так прозвали этих людей, потому что лес укрывал их, как родной дом, и зелень листвы была для них надёжнее любого сукна на мундире.
В отрядах собирались те, кому было что терять и нечего делить. Крестьянин, который только-только распахал свой надел, не хотел отдавать хлеб и коня. Дезертир, уставший от чужой войны, не желал снова вставать в строй – ни под красное, ни под белое знамя. И когда в села приезжали за продразвёрсткой, когда гнали на мобилизацию, когда требовали списки «подозрительных», эти люди уходили в чащу, а оттуда возвращались отрядом.
«Дикая дивизия» в Геленджике
Тяжело было тогда людям, осваивавшим российский Геленджик, смутные и жестокие времена были. Так об этом рассказывает в своем письме Василий Книжник: «Карательный отряд какой-то, как ее называли, «дикой» дивизии, сжег тогда в Архипо-Осиповке несколько хат и, кажется, порол крестьян за то, что в лесу было несколько человек, скрывавшихся от белых. После его нашествия в лес ушло много людей. Этим же отрядом был для чего-то вызван в Пшаду из Криницы Михаил Осипович Качан, он был тогда комендантом Берегового. На обратном пути из Пшады его догнали на шоссе какие-то кавказцы из карательного отряда, с которыми у него будто бы были личные счеты, изрубили и бросили его под акведук (водовод (канал, труба) для подачи воды к населённым пунктам – Прим. ред.). Его все очень жалели, хороший человек был. После него остались два мальчика. Вдову его, урожденную Туманову, я встретил в Москве в 30 году – маленькая, болезненная, но очень славная и энергичная была».
На фото: воины Кавказской туземной конной дивизии
И вот здесь стоит остановиться на примечательном факте. «Дикая дивизия» – это неофициальное, но широко известное название Кавказской туземной конной дивизии. Её сформировали в августе 1914 года по указу Николая II. В неё на добровольной основе набирали горцев – чеченцев, ингушей, черкесов, дагестанцев и других народов Северного Кавказа и Закавказья, которые по законам Российской империи не подлежали призыву. Командовал соединением великий князь Михаил Александрович. Дивизия воевала на фронтах Первой мировой войны – в Галиции, Карпатах, позже в Румынии. К началу 1918 года её расформировали.
Так почему же она появляется в Геленджике в 1919 году после ее расформирования? Дело в том, что в годы Гражданской войны (1918–1920) здесь действительно действовали разные вооружённые формирования, и в разговорах люди называли локальные, порой стихийные отряды «дикими». Иногда так именовали отдельные казачьи или партизанские группы, которые действовали в горах и на побережье, вели себя непредсказуемо, отличались лихостью – и в народном сознании это накладывалось на уже существующий яркий образ «Дикой дивизии». Но это не та самая историческая дивизия: она к тому моменту уже не существовала, и в боевых действиях на Черноморском побережье в составе крупных соединений не участвовала.
И снова мы предполагаем, что это первое упоминание в исторических документах, которые попали в руки исследователям «Кавказики», что в районе Геленджика своевольно базировалась или действовала как единое целое «Дикая дивизия» уже после своего расформирования.
Василий Петрович, спасибо Вам за длинные письма
«Весной 20-го года я продал Новороссийскому земельному отделу питомник на участке Барка, купил на полученные деньги верхнюю часть участка у Геллертова и переселился на Перевал. Как жил дальше и сколько сложил печей у перевальцев и построил сушилок – это уж Вы, наверное, знаете, – пишет Книжник. – Прошу прощения за размеры этого письма. Я не сумел сосредоточиться на интересующих Вас вопросах и написал много лишнего, одни воспоминания потянули за собой другие. Получилось длинно и совсем, как мне кажется, не то, о чем Вы хотели бы узнать. Что делалось на Перевале в 17–19 годах, я не знаю, в эти годы там не был… Всех Вам благ, а главное здоровья. Ваш Книжник. 13 марта 1959 года».
После прочтения этих строк, хочется поднять голову вверх и сказать: «Василий Петрович, спасибо Вам большое за Ваши длинные письма!». И спасибо потомкам Василия Книжника и Лидии Пришвиной за ту любовь и скрупулёзность, с которой они собирают по крупицам истории своих предков.
На фото: Василий Книжник и Лидия Пришвина со всеми своими пятерыми детьми
Автор Ирина Титовская
В статье использованы письма Василия Петровича Книжника Татьяне Геннадьевне Кропоткиной-Николаевской от 6 марта 1959 г. до 21 мая 1959 г. из архива историко-краеведческого музея и воспоминания и архивы его потомка Алексея Битрикова.
Если вы потомки геленджикских первопоселенцев, давайте вместе оживим историю Геленджика!